Великое множество споров о целях, которые преследует государство, к примеру, обезглавливающее преступников за гомосексуализм (хотя его даже из списка психических расстройств исключили еще в прошлом веке!) не приведет ни к чему. Великие мыслители в поисках истины – что же суть смертной казни? – находят лишь правду и остаются довольны. Но как далека их правда от истины… Четкой установки в законе в отношении смертной казни нет ни в России, ни в других странах мира. Общие положения о наказании гласят три постулата: «восстановить, исправить, предупредить». Не нужно иметь диплом юриста, чтобы понять – смертная казнь никого не исправит. А вот с остальными целями стоит разобраться. Но для начала ознакомимся с организацией, деятельность которой в правовом поле применения высшей меры наказания показывает ошеломляющие результаты, как в виде обнародования шокирующей информации, так и результатами в виде спасенных жизней.
Собственно, этот материал был написан под впечатлением от истории Аллена Ли Дэвиса, о котором будет ниже, и от прочтения отчета Международной Амнистии, с которым может ознакомиться каждый на официальном русскоязычном сайте организации.
Международная Амнистия
Международная неправительственная организация Amnesti International (AI), объединяющая 2,8 миллиона человек в более чем 150 странах, известна тем, что с момента своего основания Питером Бененсоном (всего 50 лет назад) своей главной целью ставит защиту прав человека в глобальном масштабе:
- защитить права и достоинства тех, кто оказался за чертой бедности;
- остановить насилие над женщинами; освободить узников совести;
- воспрепятствовать пыткам;
- освободить узников совести;
- защитить права беженцев и эмигрантов;
- вернуть борьбу с терроризмом в правовое поле;
- добиться полной отмены смертной казни.
Штаб-квартира организации находится в Великобритании и финансируется за счет членских взносов. Денег от правительств и правительственных организаций AI не принимает. Практически во всех странах мира существуют Секции организации, которые представляют интересы AI на местах, обеспечивают сбор информации и массовую коммуникацию.
Ежегодно AI публикует отчеты о проведенной работе, в которые включает истории реальных людей, чья жизнь оказалась в карающих клешнях правосудия, прикрывающихся «исправлением», «предупреждением» и «справедливостью».
К слову о справедливости
В Китае нередко казнят людей, приговорённых к смерти по итогам крайне несправедливых судебных процессов. Исход, как утверждает страна, вполне справедлив – смертный приговор приведен в исполнение, осужденного казнили, социальная справедливость восстановлена. В реферате по теме смертной казни для ГА ООН Amnesti International придали огласке беспрецедентный случай. В ноябре 2006 года Сюй Шуанфу, лидера неофициальной протестантской группы под названием «Три степени служения», казнили наряду с 11 другими приговорёнными по обвинению в убийстве 20 членов другой группы под названием «Восточный свет».
Как стало известно AI, Сюй Шуанфу утверждал, что дал признательные показания под пыткой во время допроса в полиции. Пытали его путём нанесения побоев тяжёлыми цепями и палками, пропускания электрического тока через пальцы, а также вливания в горло смеси из острого перца, бензина и имбиря. Ни суд первой инстанции, ни суд второй инстанции не позволили адвокатам Шуанфу представить это заявление на рассмотрение суда. О какой справедливости в данном случае идет речь? О признаниях, данных человеком в процессе пыток?
Мировое общество лишь на несколько секунд задумывается, решая для себя вопрос о применение смертной казни тогда, когда слышит о беспрецедентных случаях «законного убийства» невиновных или чрезвычайно жестокой казни. Собственно, обращая внимание общественности на эту проблему, большинство правозащитных организаций, включая Amnesti International, пытаются доказать, что жизнь невиновного казненного также важна, как и жизнь тех людей, которых лишают жизни убийцы. Вот только существенное противоречие – несправедливость – нарушает эту идиллию: за смерть человека, которого убил другой, убийцу накажут (даже, может быть, казнят), а государство, убившее невиновного, только заплатит родственникам и выдаст бумажку о посмертной реабилитации. И это, по мнению закона, справедливо.
Далее – нередки случаи, когда при казни виновных лиц государственная машина, отправляющая правосудие, дает сбой и человек погибает в страшных муках. Так, например, казненный через электрический стул в США Аллен Ли Дэвис в 2006 году, умер вовсе не от разрядов электричества. Служба исполнения наказаний, приводившая приговор в исполнение, небрежно отнеслась к своей работе, вследствие чего казнимый мучился. Процесс исполнения наказания через электрический стул выглядит следующим образом: человека усаживают в кресло, крепят руки к подлокотникам, ноги фиксируют, на голову надевают металлический шлем. В целях гуманного исполнения наказания рот приговоренного закрывают широким кожаным ремнем, чтобы в процессе он не откусил себе язык. На голову надевается черный мешок, чтобы зрители не видели возможных выпадающих глазных яблок. После завершения подготовки, зачитывается приговор и подается электричество.
С Дэвисом сделали все как надо, исключая маленькую деталь – кожаный ремень на рот ему закрепили неверно, вследствие чего перекрыли нос, и он не мог дышать. Человек начал задыхаться, вырываться, но служба исполнения наказаний лишь накинула мешок на голову и потратив пару минут на процессуальные действия, подала ток. Если бы не вовремя сделанные фотографии, никто бы и не узнал об этом бесчеловечном отношении к казнимому. На фотографиях видно, что после того, как казнимый был убит, ему открыли лицо Дэвиса и увидели, что кожаный ремень перекрыл дыхательные пути. Однако сползти ремень не мог, так как был слишком туго натянут.
Рассматривая эти случаи можно сделать вывод, что цели наказания в виде смертной казни реализуются кособоко – либо восстановление социальной справедливости, либо предупреждение новых преступлений через устрашение. Однако если предположить, что цель у наказания высшей мерой лишь одна – кара, то в любом из приведенных или известных любому человеку случаев, она реализуется в полном объеме, без любых изъятий. Но предположить это нельзя – в законах четко установлено, что цели возмездия, кары, не установлено. И в данном случае крайне неразумно прикрываться красивыми словами вроде «исправление», «справедливость» и «предупреждение», а, по сути, устраивать расплату.
Позиция автора в данном вопросе категорична – либо в закон необходимо внести изменения и указать, что целями смертной казни являются восстановление социальной справедливости и возмездие, либо привести порядок исполнения приговоров в соответствие с реальностью, чтобы у общества, читающих отчеты о проведенных в исполнение приговоров, не возникало ощущения, что кому-то отомстили. То есть, изобрести и внедрить гуманный способ государственного убийства. Но что-то мне подсказывает, что странами будет обнаружен несколько иной выход – избавить общество от возможности знакомиться с материалами пенитенциарной системы. Так, например, сделала Белоруссия. Если бы в 2009 году AI не отправила в Минск своего представителя для сбора информации, то политика тайны государства в отношении смертной казни так и осталась бы главенствующей. Но, тем не менее, из мартовского отчета 2009 AI видно, что в Белоруссии положение со смертной казнью ничем не лучше, чем в Китае.
Секреты Минска
Незадолго до марта 2009 года, уполномоченный представитель AI отправился в Белоруссию и встретился с людьми, так или иначе связанными с уголовным судопроизводством в результате которого выносится смертный приговор. Среди этих людей Олег Алкаев, бывший руководитель СИЗО №1 города Минска (1996 – 2001 годы службы), Гарри Погоняйло (Белорусский Хельсинский Комитет), и родственники казненных. В результате своего расследования, AI получила заслуживающие доверия доказательства и сведения о том, как, собственно, выглядит процесс отправления правосудия в стране, статистика которой наказаниям в виде смертной казни засекречена.
В 2006 году Специальный докладчик ООН по вопросу о внесудебных, суммарных и произвольных казнях призвал покончить с официальной секретностью по поводу применения смертной казни. Но, по информации AI, Республика Беларусь по-прежнему не публикует полных статистических данных о числе вынесенных и приведенных в исполнение смертных приговоров, что противоречит обязательству страны как члена ОБСЕ: «предоставлять общественности информацию относительно применения смертной казни».
AI неоднократно обращались к властям республики с просьбой обнародовать эту информацию, однако министерство юстиции Белоруссии на запрос ответило, что предоставить статистику вынесенных приговоров может, однако заявило, что вопросы, которые касаются приведенных в исполнение приговоров, находится вне его компетенции. AI обратилось в Министерство внутренних дел, однако данные до сих пор неизвестны.
Между тем, результаты расследования представителя AI в республике показали, что кара настигает не только казнимых, но и их родственников. В соответствии с Конституцией Белоруссии, смертная казнь является высшей мерой наказания, порядок вынесения приговора, исполнения казни регулируется уголовными законами, которых, по аналогии с Россией три: уголовный, уголовно-процессуальный и уголовно-исполнительный. В соответствии с УК РБ, смертную казнь в санкции предусматривают 12 статей, на практике же в Беларуси почти все смертные приговоры были вынесены за совершение преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 139 УК РБ «Умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах». Равно, как и в России, смертная казнь не может быть назначена женщинам, несовершеннолетним, а также лицам, достигшим ко дню вынесения приговора возраста 65 лет. Порядок исполнения смертной казни в законе лаконичен, ч. 2 ст. 175 УИК РБ гласит: «Смертная казнь исполняется непублично путем расстрела», а ч. 3 ст. 175 УИК завершает: «Тело для захоронения не выдается, о месте захоронения не сообщается». Можно здраво предположить, что в рамках внутренних инструкций существует положение о детальном разъяснении процедуры, однако AI выяснило, что это не так.
Вышеупомянутый руководитель СИЗО №1 Олег Алкаев в беседе с представителем организации сообщил, что порядок проведения процедуры руководитель изолятора устанавливает по собственному усмотрению. Именно поэтому детали процесса не разглашаются – о них просто никому не известно. В документе, который сотрудники изолятора составляют для суда с целью известить об исполнении приговора, указывается только то, что правосудие отправлено такой-то датой. Об остальном умалчивается.
По словам Алкаева, в то время, когда он занял должность начальника СИЗО №1, осужденных казнили в лесу из соображений удобства – тела закапывали прямо на месте, выстрелив в затылок на краю заранее вырытой могилы. Конечно, ради одного человека «расстрельная команда» в лес не отправлялась. Ожидающих смерти, как правило, было несколько. И ждали они в 15 метрах от места расстрела и слышали, что происходит. Таким образом, непубличность проведения казни, прописанная в законе, растворялась в воздухе также, как и цели уголовного наказания. Не говоря уже о том, какой стресс эта процедура вызывала у осужденных и расстрельной команды. Конечно, многие люди, пораженные жестокостью большинства приговоренных к смерти, скажут, что жалеть их не стоит, и отчасти они могут быть правы. Однако нельзя забывать, что убийца тоже человек: чей-то одноклассник, друг и член семьи. А еще, в виду такого понятия, как «судебная ошибка» может поставить любого из нас на место трясущегося от страха человека, ожидающего вторжения свинца в затылок.
Порядок Алкаев изменил. При нем казнь отвечала законным требованиям, и, более того, была внезапной – человеку говорили, что его перевезут в другое место, поворачивали спиной и конвоировали. Спустя секунду раздавался выстрел.
Считается, что расстрел – самый гуманный вид казни. Ученые утверждают, что в отличие от электрического стула, гильотины, повешения, летальной инъекции, а уж тем более от забрасывания камнями (где причинение физических страданий – самоцель казни), при выстреле в голову риск причинения боли крайне низок. Однако, это не так. Моментальное наступление смерти гарантировано только в случае, если исполнитель будет предельно точен в своих действиях. Он должен попасть в мозжечок, что приведет к немедленной смерти.
– При неточном выстреле пуля не попадет в мозжечок, а проходит рядом. Он, конечно, без сознания, но все еще жив; он дышит и хрипит, – рассказывает Олег Алкаев о единичных случаях, когда осужденные умирали не сразу (из беседы с AI в январе 2009). – В таких случаях производится повторный выстрел.
«Путь наверх»
Возвращаясь к Белоруссии, стоит отметить, что большинство судебных процессов, которые попали в поле зрения AI и в результате которых были вынесены фатальные приговоры, были закрытыми.
В июне 2005 года Белоруссию потрясло жестокое преступление, совершенное в Могилевской области – была убита семьи из шести человек, двое из которых были детьми. Президент Белоруссии выступил с заявлением, что преступление будет раскрыто за три дня. По подозрению в совершении преступления уже спустя сутки после обнаружения тел были арестованы пятеро молодых человек в возрасте от 18 до 24 лет, им было предъявлено обвинение в убийстве. Когда дело встало за доказательствами вины преступления, которое должно быть раскрыто за три дня», обвинение применило все способы для того, чтобы собрать доказательства, а вернее – выбить признательные показания. В результате судья Могилевского областного суда снял обвинение с двоих молодых людей, которым было предъявлено обвинение, на основании того, что признательные показания были получены с помощью физического и психологического давления.
Международные стандарты уголовного судопроизводства (например, Конвенция против пыток) запрещают считать доказательствами «признания» обвиняемого, полученные в результате пыток или других видов жестокого, бесчеловечного или унижающего достоинство обращения. Анализируя могилевское дело можно сделать вывод, что следствие, под нажимом высшего чиновника не имело достаточно времени («три дня») для тщательного проведения расследования, а общественность, «подогретая» пламенными речами, требовала показательный суд. В результате чего на скамье подсудимых оказались люди, вина которых была доказана исключительно их «признательными показаниями», и только благодаря большому резонансу, «признания» не легли в основу приговора, что, возможно, спасло жизнь невиновных людей. Серьезное беспокойство вызывает тот факт, что правоохранительные органы готовы нарушить обязательства государства в области прав человека и любыми способами добыть «признание». Стоит задуматься о том, что в правоохранительные органы стоит набирать более профессиональных сотрудников, которые будут применять закон и доказывать вину тех, кто ожидает справедливого суда за содеянное (или вмененное!), а не распускать руки и дубинки с целью получить «признание» и укрепить авторитет тех, кто устанавливает планку. Честь и хвала тем судьям, которые признательные показания в качестве допустимых учитывают только в совокупности с весомыми и законно добытыми доказательствами. В противном случае, приговоренному к смертной казни лицу предстоит «долгий путь наверх». Однако и на этом пути существуют преграды.
AI располагает заслуживающими доверия сведениями о том, что кассационные и апелляционные жалобы в высшие инстанции «не доходят» или… осужденные не доживают. Так, адвокат Игоря Данченко, приговоренного к смертной казни в 2006 году, сообщила, что ее подзащитного казнили еще до того, как она получила уведомление об отклонении заявления о протесте в порядке надзора. Таким образом она не смогла обжаловать это решение. Не считая того, что процесс проходил за «закрытыми дверями» потому что на скамье подсудимых находились также и сотрудники милиции, в том числе, по сведениям AI, из высшего звена.
В соответствии с законодательством Белоруссии, «путь наверх» оканчивается на ступени высшей судебной инстанции – Верховном Суде Республики Беларусь. Выше – только надзор. Однако, в случае, если ВС РБ является судом, вынесшем смертельный приговор, в порядке надзора дело будет рассматриваться им же, а протест будет представлять прокурор, то есть тот же самый орган, который представлял доказательства вины осужденного. Какие шансы?
Единственный выход
Есть исключительные обстоятельства, при которых смертная казнь – единственный выход. Но к такой мере и подходить необходимо с исключительной осторожностью. Только справедливый, публичный суд с участием присяжных заседателей, с доступным и законным правом на обжалование и помилование будет гарантировать снижение уровня незаконно принятых решений по всему миру. И только верно выверенный, сбалансированный закон обеспечит спокойный сон судьям, на плечи которых возложили принятие такого страшного решения.
В законе уголовно-процессуальном должно быть прямо прописано, что доказательства, полученные незаконным способом (в результате пыток, унижений, угроз, фальсификации и другого многообразия) должны трактоваться в пользу обвиняемого. Не «сомнительные», которые и так трактуются в его пользу, а именно, незаконно полученные. В уголовно-исполнительном законодательстве следует учесть трагедию родственников казненных – почему тела не выдаются? Почему о смерти сообщается спустя недели, а то и месяцы? Почему не возвращают личные вещи осужденных? Неужели от того, что бедная мать сможет прийти на 9 дней на могилу сына и будет хранить в шкатулке его крестик, который был на нем до последнего вздоха, что-то радикально изменится? Вообще, что изменится?
Разве заслуживает человек мучительного страха, как животное на скотобойне, в ожидании мучительной смерти? Почему медицина сегодня шагнула настолько вперед, что смогла давно воссоздать функцию почек, в пробирках вырастить жизненно важные органы, а изобрести способ причинения безболезненной смерти до сих пор – нет?
Истина навсегда останется где-то рядом.
Комментариев нет:
Отправить комментарий